Закон о кино вводил предварительную цензуру, а функции цензора возлагал на «государственного кинодраматурга»: до начала съемок сценарий любого фильма следовало передавать на утверждение данному чиновнику. Люди, выполнявшие эту не столько художественную, сколько политическую функцию, часто менялись. Впрочем, ни для кого не являлось секретом, что высшей инстанцией в делах, связанных со сценариями, был сам Геббельс, просматривающий мельчайшие детали текста.
Новый закон усиливал и карательную цензуру. Под ее действие подпадали все картины, в том числе короткометражные, предназначенные для демонстрации в публичных местах. Под запретом, полным или частичным, оказалось 27 полнометражных художественных фильмов. Причины назывались разные, но стоит отметить, что ни одна из картин не была отвергнута по такому критерию, как нарушение нравственных устоев.
Чаще всего проблема заключалась в связи между содержанием фильма и меняющимися обстоятельствами, или, иначе говоря, в большой и малой политике.
Следующим этапом в процессе подчинения немецкого кинематографа гитлеровской администрации стал Закон о кино от 16 февраля 1934 года, содержание которого активно обсуждалось с Гитлером как рейхсканцлером. Что закон из себя представлял?